Во вы будете смеяться, а мне грудь побрили. Нет, правда. Делал это толстый мужик мексиканской наружности, по виду сердечник, дрожащими от застенчивости руками. Я пытался шутить, мол, как же я теперь с девушками общаться буду, ведь для мужика оголить таким образом грудь - это все равно, что для девушки ее потерять. А он бреет себе, да в ус не дует.

Только не подумайте,  что я того... ориентацию с передней на заднюю сменил. Это было не в тюрьме и не гей-клубе. Я всего лишь пошел на стресс-тест по предписанию кардиолога. Что-то клапана стали западать, наверное, от сидячей работы и тоски по березкам.

Ну вот, побрили мне грудные заросли кустарно-гнездовым методом, присосали  на заголеные участки электроды и заставили бежать по резиновой дорожке, да еще под уклоном, все ускоряя ее и ускоряя.

А на стене перед дорожкой они еще издевательски картинку повесили: сельская местность, вдали горы, а на переднем плане убегающая в бесконечность извилистая тропа. Я говорю, доктор, вы бы лучше голую женщину повесили, мне бы веселее бежать было. А он только смеется да скорости набавляет.

Наконец наклон дорожки достиг градусов девяносто, а скорость ленты, так что я своих мелкающих ног уже не видел. Сердце мое билось где-то в районе вылупленых глаз. Если бы не мое желание жить, то либо от инфаркта, а скорее удара об стену за спиной, куда бы меня шмякнуло, подскользнись я или оступись, я бы точно погиб.

Как точно заметил Льюис Кэрол, после очередного похода на стресс-тест, надо бежать изо всех сил, чтобы оставаться на месте.

Я уже был готов попрощаться с дорогим белым светом, как загнанная лошадь перед расстрелом, когда этот латинский иезуит щелкнул тумблером и дорожка плавно замедлила ход.

Доктор посмотрел на кардиограмму. Лицо его на мгновение сделалось озабоченным, после чего он неожиданно заявил, мол, да все у вас в порядке, хоть завтра в космос отправляй.

Вот здорово, и чего я тогда столько времени изображал белку в колесе? Но обиднее всего мне за волосатую грудь стало. Ни в бассейн теперь, ни на пляж не выйти, я уже не говорю про какой хорошей знакомой показать. Побрил-то он ее, гад, пятнами, вроде я плешивый теперь на груди. Ага.

У них тут в Америке вообще медицина - сплошной анекдот. У меня ухо как-то заболело. Что-то там стало звенеть, что-то свистеть. Ну думаю, все, уже сверху звонят. Мол, пора. Пошел я к ухогорлоносу. Говорю, доктор, посмотрите, что это у меня в ухе звенит? Он посмотрел, покачал головой и говорит: «Ну и что, что звенит, у меня вот тоже звенит, ничего страшного». Я тоже подумал, действительно фигня какая, не отваливается же.

Или вот пошел к окулисту, зрение проверить, может, очки нужны. Посадил он меня перед таблицей, на буквы указывает, просит называть. А я смотрю, у него самого такое косоглазие, что Боже ты мой. Он мне в буквы с таким серьезным видом тычит, а сам на меня крест накрест смотрит. Я от смеха чуть не рыдаю, выдавить из себя ничегое могу. Так он мне сразу очки выписал, мол, правильно пришел, не вижу нефига.

Я вот думаю, может, у них тут практика такая - кто чем болен, тот тому и обучается в медицине. Не дай бог, чем инфекционным заболеть или психическим. Заразишся чем, или доктор в горло вцепиться, мол, лечение такое. Так что я теперь к местным эскулапам ни ногой. Лучше уж я немножечко больным похожу, здоровее буду.