Рикардо стал моим новым техническим руководителем в проекте под Джули. Да, именно "под", потому как Джули  пыталась подмять всех под себя и увольняла тех, с кем это не проходило.

Нельзя было поверить, что всего несколько лет назад Рикардо приехал из страны с романтическим названием Эль Сальвадор. Красавец и умница, говорящий на правильном английском с едва заметным испанским акцентом, придававшим ему столько шарма. Ему было под тридцать, он работал в проекте уже года два и из оставшихся двух программистов был более активным что ли. Ну и с опытом у него было чуть получше, чем у второго коллеги. В компании он ожидал пока ему сделают Грин кард (green card), чтобы он мог привезти из Эль Сальвадора красавицу-невесту, с которой уже был помолвлен, и она терпеливо ждала, когда возлюбленный приедет за ней и увезёт её в американскую сказку.

- Садись и пиши, - сказала мне Джули как только меня с моим комьпьютером перенесли  на их этаж.

- Пиши что? - поинтересовалась я.

- Пиши код.

- Это, конечно, очень интересно, но я не знаю проекта, мне бы надо почитать документацию, что писать в конце концов у вас описано?

- Мне сказали, что ты - хороший программист, - пробормотала Джули сквозь зубы не без разочарования, но меня не так-то просто вывести из себя, я промолчала.

Когда Джули отошла, ко мне подошёл Рикардо.

- Да, мы с тобой попали, - сказал он задумчиво, - но всё будет хорошо. Я о тебе слышал. Сработаемся. Кстати, а у тебя есть Грин кард?

- Eсть, - ответила я.

Рикардо, вздохнув, отошёл. Он, видимо, хотел уточнить такая ли же я подневольная, как и он, или нет. Я была "уже нет". Всего год как, но ещё не успела к этому привыкнуть. Получается так.

Поскольку из проекта ушли сразу два лидера плюс тестер, собрать информацию о том, что надо сделать, они не успели, а этот проект был всего лишь винтиком в большой машине гос. агентства, где на всё существовали свои правила. Машина продолжала движение, оставив этот винтик за бортом. И винтик на спасательной шлюпке всеми силами пытался догрести до мерно удаляющейся машины, чтобы встать на своё место. Поскольку это было невозможно, в какой-то момент это понял и винтик, прекратил бесполезное барахтанье, и шлюпка медленно качалась на волнах, ожидая, пока машина сделает разворот и вернётся, чтобы подхватить и его. Раз в полгода все винтики машины выпускали новый код, а те, у которых по какой-то причине не хватило силёнок (читай - ресурсов или финансирования), вот так же на "холостом" ходу поджидали удобного случая, чтобы прыгнуть на своё место. Когда Рикардо слишком волновался, Джули говорила ему: "Остынь! Нам не нужно сделать это или то, нам достаточно аргументировать почему мы этого сделать не смогли". Но я этих разговоров не слышала. Я просто по обрывкам документации лихорадочно вникала в проект, видя взволнованность Рикардо.

"Не будешь писать код? Хорошо. Тестируй!" - сказала мне Джули. Я с благодарностью отнеслась к предложению, так как это очень хороший способ узнать, что делает система. Зарплата же моя при этом не менялась! "Записывай всё, что ты делаешь, нам нужна документация". Я не могу сказать, что Мари, прежний тестер, плохо выполняла свою работу. До нас проект вёлся совершенно другой компанией, и их система тестирования была не блестящей, а Мари только дополнила их документацию новыми вещами. Вот такой "холостой" ход проекта, порой, бывает просто необходим для того, чтобы подчистить пёрышки и избавиться от ненужного хлама, накопившегося за годы "залатывания" старых дыр на системе, архитектурно не предназначенной для того, что она тем не менее каким-то образом делает. Слово заказчика - закон. Я подумала, что было бы неплохо разделить тесты на блоки и повторяющиеся блоки вывести на глобальный уровень. В результате - в случае изменения глобального текcта, не надо бегать по всем документам, где он встречается, а всего лишь найти единственный глобальный и исправить в одном месте там. Никто не изобретал здесь колесо, это обычный принцип программирования. Просто не все тестеры о нём знают. В конце концов Рикардо успокоился, что никто его не убьёт, и продолжал вживаться в новую роль.

Когда мне надоело тестировать систему и я более-менее разобралась с ней "снаружи", я мягко напомнила Джули, что вообще-то я - программист. "Тогда помоги нам найти тестера", - ответила она мне. Тестеров было тоже совсем непросто найти, и, конечно, этим не должна была заниматься я. Всё же меня привлекли к интервьюированию одного кандидата. Кандидат(ка) была очень симпатичной, знающей, ответила на все вопросы Джули, но что-то той не понравилось. "Вот тебе её телефон, - сказала она мне, - вы говорите на одном языке, задай ей ещё вот такой вопрос". И я звонила, очень извинялась, задавала технический вопрос, на который получала доходчивый правильный ответ, о чём и сообщала Джули. Мне очень понравилась новая тестер, я думала, что мы прекрасно сработаемся, но Джули не торопилась с ответом. Наконец, она сказала мне, что тестер представляет группу на еженедельных совместных совещаниях "большой машины", а кандидат робковат для публичных выступлений. Ну тогда вам надо брать человека с дипломом международных отношений! Естественно, я ей этого не сказала, но тестирование перешло само собой в руки Аллошиуса (до его увольнения). Он, правда, задавал мне кучу вопросов, но они меня не тяготили, а английский у него был родным, ну,  с африканским акцентом, но это не так важно. Высокий, чёрный, как смоль, белозубый сотрудник в костюме при галстуке смотрелся представительно и был неплохим "лицом" проекта. Только с мыслью об автоматизации тестирования пришлось завязать. Но это и не важно! "Маленькие ручки" всё сделает сам.

Джерри был единственным американцем в проекте, рождённым в Америке, хотя филипинского происхождения. Я никогда не встречала более покладистого, спокойного, честного и скромного человека. Он педантично появлялся на работе в 7 утра. Очень тихо сидел на своём рабочем месте, делал работу, в 3:30 тихо вставал и уходил. На его столе был полный порядок - все листочки лежали стопочкой один к другому, книги на подвесных полках - корешок к корешку. Одет Джерри был всегда с иголочки. Ничего вычурного или привлекающего внимание. При этом он не был аутистичным очкариком, он был весьма интересным и оживлённым собеседником, и, как потом оказалось, у него даже были собственные амбиции. Просто внутренний мир Джерри был полностью закрыт от окружающих.  Джули вычислила в нём одно: Джерри был выращен в этой стране, и был точно так же прямолинеен, как большинство американцев - ни тебе шаг вправо или влево. (Это позже я объяснила Джерри, что иногда прямолинейность может быть использована "во зло". И он, совершенно не полный идиот, понял о чём я, и даже кое-чему научился, хорошему, конечно.) Джули, когда не могла приехать к 8-ми, когда подтягивались остальные коллеги, звонила Джерри. Он всегда был на рабочем месте. Именно у него она спрашивала по списку кто уже пришёл,  а кого ещё нет. А потом карала или отчитывала провинившихся. Ничего не напоминает?

"Меня совершенно не волнует, что у тебя нет сотового!" - говорила она мне. - "Если ты опаздываешь больше, чем на 10 минут, я должна об этом знать. Выходи раньше!" Раньше я выходить не могла - я и так выходила раньше, но начало моего движения на работу было только после того как школьный автобус с моим ребёнком в нём отчаливал от нашей остановки. Иногда автобус приходил раньше, иногда позже. И если наш автобус опаздывал всего на 5 минут, для меня это означало дополнительных 15 минут пробки.  Но Джули это совершенно не интересовало. Концепция детей была выше её понимания. Нет, я, конечно, гоню - ведь у бой-фрэнда Джули были дети - рыженькая девочка лет 12-ти и 10-тилетний пацанчик. Я видела их фото у него на столе. "Наши дети живут у нас", - говорила Джули. После развода дети бой-фрэнда навещали отца. Какими были эти визиты мне остаётся только догадываться, потому что как-то во время сезона зверствующего гриппа начальница заявила мне: "Будь поосторожнее со своими детьми! Они из школы приносят всякую гадость. Вот когда мои дети болеют, я даже в их комнату не вхожу!" "Ну да", - подумала я, - "шоб они все там сдохли! Мамаша, ё-прст!" - "Ты меня поняла? Если ты заболеешь, мы завалим проект. Проект - это наше всё!"  А я ещё раз подумала: "Это не женщина и даже не стерва, это - дура, дура, дура!"  Или это опять наши ментальности разошлись?