Моя университетская подруга Ира умела договариваться с мирозданием. И так это у нее ловко получалось, нам всем оставалось только завидовать. Бывало, что ни попросит, а точнее – какого ухажера ни закажет – все небесная канцелярия исполняет точно и аккуратно, словно по прямой договоренности, без посредников. А Ирка все недовольна. Вот уж воистину, бойтесь своих желаний, ибо они могут осуществиться.

Молчаливый юноша с обложки

О чем мечтают нормальные девушки в восемнадцать лет? О красавце в обложки журнала. Фигура атлета, сильные руки, непослушные кудри спадают на широкий  загорелый лоб, а взгляд пронизывает до костей так, что аж сердце заходится в юной девичьей груди. А все подружки мрут от зависти. Только увидят, так и мрут, в ту же секунду.

Первый Иркин бойфренд был похож на греческого бога из учебника по античной литературе. Если бы на этого бога надеть потертые джинсы и спортивную майку, получился бы точно Иркин Федор. Мало того, он был на самом деле с обложки – снимался для одного из ведущих московских журналов. Нет, Федор не был профессиональной моделью, он бы студентов института физкультуры, но такая красота не могла остаться незамеченной. Однажды шутки ради друг предложил ему поучаствовать в кастинге, Федор, разумеется, победил, и дальше все пошло само собой – недостатка в предложениях у него не было. И не только сняться для рекламы, но в предложениях руки и сердца, а также души и тела...

Красота - тяжкое бремя. Это не пустые слова. Многим она оказывается не по плечу, даже если это плечи молодого здорового студента- физкультурника. Федора преследовали поклонницы. Они поджидали его у подъезда, стучали в двери в любое время дня и ночи, звонили, неизвестно как раздобыв номер телефона, а самые назойливые ходили по пятам. Представляешь, сидите вы с бой-френдом в кафе, а за столиком напротив сидит девушка и глаз с твоего молодого человека не сводит. Ничего не ест, ничего не пьет, сидит давно, и заказывать, судя по всему, ничего не собирается. Зато смотрит не отрываясь. Тебя не замечает, ты для нее – пустое место. И неважно, что твой МЧ не обращает на нее внимания, она продолжает смотреть. Когда вы встаете, чтобы уйти, она встает тоже. Вы идете по улице, она идет следом. Вы останавливаетесь и начинаете целоваться, она тоже останавливается и пристально смотрит, а потом вдруг бросается между вами, чуть не сбив тебя  с ног.

Федор, как назло, был молчуном, ухаживал  неуклюже, поклонниц гонять не умел и стеснялся. Я думаю, что он был неплохим парнем, но  в какой-то момент Ирку эта ситуация достала.

- Ты хоть любишь меня? – кричала она в слезах.

- Люблю, конечно, - отвечал Федя, потупив красивые глаза.

И тень от ресниц ровной бахромой ложилась на его мужественные скулы... А тут и звонок - очередная поклонница достает.

А теперь – честно: красивый мужчина очень хороший партнер на стадии флирта, его внимание льстит самолюбию, да и подруги умирают от зависти, что, согласись,  всегда приятно. Но для длительных отношений... Дело даже  не в нем, дело в тебе. Хватит ли у тебя сил быть подругой «мужчины с обложки»? Готова ли ты оставаться в тени его красоты, уверенна ли, что сможешь справиться с тем, что у него всегда будут поклонницы? 

Ирка не выдержала. Как сейчас помню, сидим мы на кухне, а она, заламывая руки, рыдает:

- Господи, ну зачем мне эта красота его! Пусть бы не красивый, но я хочу слышать и знать, что любима, что желанна, и что единственная!

И небесная канцелярия пожалела Ирку....

Лопоухий и влюбленный по уши

Алик не был красив в классическом понимании этого слова. Внешне он был настолько зауряден, что мог бы грабить банки – никогда не найдешь такого по описанию. Среднего роста, среднего телосложения, волосы русые, глаза серые. Разве что уши особенные – смешные такие уши, оттопыренные.

- Знаешь, как мы познакомились? – рассказывала потом Ирка. – Он подошел ко мне на улице и сказал «девушка, я в вас влюбился». Я, конечно, рассмеялась, а он мне – «Зря смеетесь, так бывает. Любовь с первого взгляда. Я когда вас увидел у меня просто земля качнулась под ногами....»

Они стали встречаться, потом решили снимать квартиру. Ирка была счастлива. Мы, все ее подружки, были счастливы за нее. В любой компании, на любой вечеринке Алик от  Ирки не отходил. Он был внимателен и предупредителен, он обнимал ее за плечи, и обращался к ней не иначе как «любимая моя». При этом он успевал рассказать анекдот, спеть под гитару (Алик неплохо пел), и предложить угощенье, если вечеринка проходила на их квартире. Кстати, мы часто у них собирались. Алик был душой компании, его обаяние и умение непринужденно болтать оказывало магическое воздействие на людей - люди к нему тянулись.

Между тем за квартиру требовалось платить, причем регулярно. Ирка перевелась на вечернее отделение и пошла работать. Алик учился в Бауманке, денег, которые ему подбрасывали родители, вполне хватало на устройство вечеринок, а больше трат у молодого человека не было – в быту он оказался удивительно скромен.

Ирку же из-за работы чуть не отчислили, она еле вытянула зимнюю сессию. Потом с родителями у Алика случился конфликт, и финансовый ручеек они перекрыли. Люди же по прежнему тянулись, и когда Ирка обнаружила, что деньги, отложенные на квартиру, исчезли, она в первый раз возмутилась:

- Алик, как насчет материальной стороны нашей жизни? Чем будем платить по счетам?

- Любимая моя, ты же такая умная, - сказал Алик, преданно глядя ей в глаза, - придумай что-нибудь...

Не знаю, сколько бы продолжалась эта эпопея со щедрым на слова любви Аликом, если бы однажды Ира не нашла в электронном почтовом ящике, в папке «Отправленные» письмо примерно такого содержания: «дорогая, Катя.... Ты можешь смеяться, но я тебя полюбил с первого взгляда. Когда я тебя увидел, земля ушла из-под ног...»

- Какая сволочь! – рыдала Ирка на моей кухне. – Когда меня увидел, значит, только закачалась, а когда ее – так прямо и ушла...

Неустойчивость земной тверди под ногами Алика стала причиной их окончательного и бесповоротного расставания.

А теперь – честно: если он осыпает тебя  комплиментами, если список ласковых прозвищ перевалил за третий десяток, если для него сказать «люблю» все равно, что сказать «привет», подумай, может быть, для него эти слова значат не то, что для тебя? Возможно «любовь» в его понимании синоним слову «симпатия», а «выходи за  меня замуж» всего лишь дежурная фраза, чтобы познакомиться?

- Господи, - обратилась по привычке Ирка в небесную канцелярию, - не надо мне слов любви, пусть только зарабатывает. Нет у меня моральных сил больше оплачивать большую любовь....

Почти олигарх с биржи

С Германом Ирка познакомилась на презентации. Фуршет, шампанское в высоких тонконогих бокалах, столы под белыми волнами, спадающих до пола скатертей. Само имя Герман внушало уважение и легкий трепет. Не Гера, не Гоша, а именно Герман – так он ей представился. Герман был немногословен как Федор, лопоух как Алик, и богат как олигарх. Ну, почти, как олигарх. Мечта дипломницы филфака. На ухаживания у него не было времени – корзины с цветами в рекламное агентство, где тогда работала Ирина, доставляли курьеры. В цветах записки типографским шрифтом, все предельно сдержанно, но дорого и со вкусом, который выдает работу специалистов неплохого пиар-отдела.

Герман подарил Ирке машину, свозил ее на Карибские острова, предложил переехать в его Подмосковный особняк. Мы уже не радовались за Ирку, мы ей завидовали. Что уж с этим поделать, финансовому благополучию завидую чаще, чем большой любви. Ирка же загрустила.

- Знаешь, как мы провели отпуск на Карибах? – спросила она меня. – В номере люкс дорогущего отеля. Молча. Я не шучу. Мне с ним не о чем говорить...

- Не может быть? – не верила я.

- Абсолютно не о чем, -вздыхала Ирка. – Его интересуют только биржевые котировки. Нет, ты не понимаешь. Его интересуют ТОЛЬКО биржевые котировки... Господи, мне не нужны эти дурные деньги, я хочу чтобы мне с человеком было интересно!

А теперь – честно: часто дорогим подарком пытаются компенсировать недостаток внимание и отсутствие эрудиции. Готова ли ты быть рядом с человеком, который тебе не интересен и у которого на тебя нет времени только из-за финансового благополучия? Знаешь ли ты, что «золотая клетка» не выдумки романистов, а серьезная проблема многих жен богатых людей?

Критик, не выдерживающий критики

От Германа Ирка ушла к Ивану – литературному критику. Помня ее заказ небесной канцелярии, я была готова увидеть очень интересного человека. Мои ожидания оправдались с лихвой. Иван читал наизусть стихи немецких поэтов: сначала  в оригинале, а потом разных переводах. На любое слово или мысль у него была готова цитата из классиков, он был в курсе всех новинок книжного рынка, знал лично половину авторов бестселлеров и сам издал пару книг, где разобрал этих авторов по косточкам, сделав это, однако, так изящно, что никто из разбираемых не обиделся.

Все гости сидели, разинув рты, никто из нас не мог выступить хоть сколько-нибудь достойным собеседником хозяину. В углу стояло ведро с розами. Роз в нем было, я думаю, двадцать пять – столько лет исполнилось Ирке пару дней назад.

- Ваня любит широкие жесты, - улыбнулась Ирина.

Потом Ирка как-то пропала, видимо была счастлива в личной жизни и не нуждалась в «плакательной жилетке». Появилась она так же внезапно, как и исчезла. Пришла без звонка, под дождем, без зонтика, и я сразу даже не поняла, что она вся зареванная, как школьница после неудачного экзамена.

Все на той же кухне выяснилось, что большая часть эрудиции Ивана – пыль в глаза, а широкие жесты – не более чем акт самолюбования. Литературный критик не только складно писал статьи и книги, он еще и очень складно врал, сам начиная верить, что цитату, которую он только что придумал, написал старик Гете.

- Я в этом вранье как в вате, - жаловалась Ирка. – Я уже не могу отличить правду от выдумки, я начинаю сомневаться во всем – в нем, в себе, в том что небо голубое, трава зеленая. Единственное, чего я хочу теперь, чтобы рядом со мной был честный человек.

Скажу честно, я испугалась... И, как выяснилось, не зря...

А теперь – честно: мужчины иногда врут. Причем, если они  начинают врать, то это у них получается гораздо лучше, чем у женщин. Человек, который склонен к широким жестам за гранью разумного, может оказаться просто вруном и «бытовым шоуменом», для которого любое действие, любое событие  - прежде всего возможность покрасоваться, и не более того.

Честный разведенный зубной врач

Впрочем, откуда придет беда, я предположить не могла. Я не могла даже  заподозрить, что зубной врач Алексей Петрович, которого я посоветую Ирке, окажется ее следующим бойфрендом. Он был хороший зубной врач, честный. Никогда не назначал ненужных процедур, всегда толково объяснял, почему он рекомендует то или иное лечение. Знаете, для зубного врача это ценное качество – можно быть уверенным, что лишних денег не насчитает.

Этой честностью он Ирку и «нокаутировал». Сначала он ей сказал, что зубы у нее кривые. Иван, помнится, целое стихотворение написал «Похвала твоей улыбке» называлось. Услышав правду (а Ирка всегда знала, что улыбку ее портит не совсем ровный клык), моя подруга немедленно записалась на повторный прием.

В следующий раз Алексей Иванович, залатав кариесную дыру пломбой, сказал, что не прочь пригласить Ирку на ужин, но только в не очень дорогой ресторан – до зарплаты всего три дня, а еще нужно купить подарок сыну от первого брака. Ирка немедленно согласилась. В ресторане она заказала себе только салат и кофе, войдя в положение ухажера. Тот оценил, поблагодарил и честно сказал, что хотел бы продолжить вечер в более интимной обстановке, потому что Ирка ему понравилась.

- Знаешь, что меня подкупило, - шептала потом подруга в телефон. – Он очень хорошо говорил о своей первой жене. Обычно после развода ушат грязи люди выливают друг на друга. А этот честно – «она от меня сама ушла». Ты не представляешь, это как глоток свежего возраста после Ивановой лжи.

Честность, бесспорно, хорошее качество, однако, да простят меня читательницы, и его надо бы принимать дозировано. Роман с Алексеем Ивановичем оказался у Ирки самым коротким. Зубной врач вернулся к своей первой жене, потому что все добрые слова о ней (а весь месяц, пока они с Иркой были вместе, Алексей Иванович говорил о своей жене неоднократно, и всегда – очень хорошо) оказались ничем иным, как искреннем сожалением о разводе. Он продолжал ее любить, вот и все объяснение.

А прежде чем уйти, он успел сказать Ирке еще много честных слов. Например, он ей сказал, что она толстая, и что отвратительно готовит. Еще он сказал Ирке, что у нее глупая мать и невоспитанная сестра. Положа руку на сердце, я никогда не считала Иркину мать очень умной женщиной, но говорить подруге об этом мне никогда не приходило в голову. Видимо, я не очень честный человек.

А теперь – честно: Излишняя честность порой граничит с грубостью и  редко дружит с элементарной вежливостью. Честный человек не применит указать на твои недостатки, промахи и  плохие черты характера. Ты точно хочешь это  все знать? Я о себе – нет. Это я тебе честно говорю.

И еще. Все мои «честные моралите» из истории подруги Ирины, не принимай как единственно возможную трактовку своих собственных отношений с молодыми людьми. Как любая человеческая черта имеет оборотную сторону, так и мой рассказ о мужских недостатках, следующих из их же достоинств, можно трактовать как рассказ о женщине, которая просто не умела сдерживать свои эмоции, не умела идти на компромисс, и которой все было не так, хотя все ее желания исполнялись...