Дни в наших америках стоят жаркие, душные, к ураганам ввечеру располагающие. Кроме ураганов у нас тут еще одна напасть – английский язык везде и всегда, такая вот незадача.

Изучение английского языка в начальной школе проходило у меня, как у большинства – в среднем на четыре бала. Но в учебнике за шестой класс вместо нудных диалогов в воображаемой гостинице оказались большие страноведческие тексты про Англию, штаты и Канаду. А я страноведческие тексты до сих пор люблю и читаю с интересом. Стала я эти тексты переводить – медленно, по слову. Из интереса. В тетрадочку спишу английский текст, а потом перевод следом. Очень действенный способ изучения языка, хочу заметить. Что-то там в голове таки отложилось, потому что когда пришла в старших классах молодая училка, которую все наши разгильдяи третировали за молодость и симпатичность, я уже что-то более-менее удобоваримое на общем фоне могла изобразить.

- Послушайте ее, - ругалась училка на класс, – она хоть понимает, что говорит.

***Когда встал вопрос о том, куда поступать, я сообщила папе, что собираюсь на факультет журналистики, не много ни мало - в МГУ. То, что я провалюсь, у папы не вызывало сомнений, но экзамены в МГУ были на месяц раньше, чем во все другие вузы СССР и он решил, что я успею еще поступить в Днепропетровский.

Сдавать нужно было: творческий конкурс (сочинение на свободную тему, грамотность не учитывается вовсе), сочинение по литературе (тут все строго – кол-во ошибок считается нещадно), обществоведение (никто не понимал в 1989 году, что, собственно, сдавать) и иностранный язык.

Папа пошел на кафедру романо-германской филологии ДГУ (Днепропетровский университет) и честно с порога сказал:

- Мне нужен репетитор для дочки.

Кудрявая дама средних лет среагировала немедленно, у нее было много частных учеников.

Так у меня появилась репетитор Ольга Павловна.

Я ходила к ней раз в неделю, занимались по полтора часа.

Ольга Павловна жила одна, в странной квартире – практически полуподвал. У нее была скромная, несколько ветхая обстановка, но очень много книг, на русском и английском. Она всегда начинала урок с чая и беседы. Беседы – по-английски, разумеется. Просто о том, как дела, что произошло, что тревожит, что радует.

На колченогом столике – старенькая, но чистая и наглаженная салфетка, чайник с ситечком – некоторая роскошь, чай – какой-нибудь эдакий, о котором Ольга Павловна рассказывала – что за чай, где купила, да чем хорош. Беседа опять же.

Я читала «Трое в лодке», писала небольшие эссе, Ольга Павловна гоняла меня на «типы вопросов». В мае мы заготовили речь, что-то вроде, «я очень хочу учиться! Я знаю, что сдала экзамен не лучше всех, но, если я поступлю, то лучшей ученицы не будет в вашем университете!».

Теперь я понимаю, что Ольга Павловна проделала со мной большой труд. И спасибо ей огромное за это.

Творческий конкурс я прошла отлично. Я уже как-то об этом писала. Писала я тогда «Мое первое редакционное задание». Что-то приукрасила, были диалоги, были потуги на юмор. Рецензию получила очень хорошую. В углу было написано количество ошибок – грамматических десятка два, синтаксис – около десятка. Но они не учитывались!
Сочинение по Пушкину я писала как умная – короткими предложениями. Строго – подлежащее, сказуемое, определение – 1 шт, дополнения – с осторожностью. Деепричастный оборот – запятыми всегда, причастные – ну их к лешему, их я с лихвой взяла на творческом. Поставили мне четыре! Это была нереальная оценка, не моя. Это ангелы на небесях что-то в ночи подправили, не иначе. Я ребенок логопедический и с плохим аттестатом о школьном образовании (по русскому языку – трояк). Честный трояк, заслуженный., но чтоб вступительное в МГУ на четыре…

Потом был английский.

Сидели две тетушки, как сейчас помню. Одна постарше, на Татьяну Толстую похожа, она резала. Другая молодая, улыбалась, но, по-моему, мало что решала.

Справилась с текстом и вопросами я нормально. Рассказала о себе сносно, даже на устные дополнительные вопросы ответила. Они призадумались. И тут я выступила с заготовленной речью. Видимо, речь была жалостливая, как на паперти. «Татьяна Толстая» улыбнулась и попросила меня выйти.

Я вышла, стала у двери. Волновалась, честно говоря. Хотя на самом экзамене была спокойна, как ни странно. Одной девочке нашатырь, помню, пришлось нести. Чуть не упал ребенок в обморок.

Короче говоря, вышла молодая, вручила мне экзаменационный листок и сказала:

- Ну, авансом. Учитесь.

В листке стояла пятерка. Действительно, авансом.

Оставалось обществоведение, оценки по которому ставили уже исходя из двух предыдущих. Я получила четверку и прошла.

И вот, когда я прошла, меня посетила эйфория. Я решила, что буду полиглотом и записалась в группу французского, с нуля. Конечно, надо было продолжать английский, но у меня ж были наполеоновские планы!

Планы эти развалились в труху, как только я поселилась в общежитие. Там оказалось клево. Практически все курили, пили всю ночь, любили друг друга со страшной силой, без жалости и сострадания, и вообще - жизнь бурлила!

Как-то незаметно, впрочем, подошло время первой сессии.

Я узнала, что преподавала весь семестр в моей группе некто камарад Конькова. Некто – потому что я ее не знала в лицо, а камарад Конькова – она сама себя называла и студенты ее, соответственно, - тоже так.

Я выучила алфавит и пошла сдаваться.

Камарад Конькова оказалась высокой строгой дамой средних лет, в больших очках и с мрачным взглядом. Более того, выяснилось, что алфавит – этого недостаточно, надо было уже читать. Короче я с треском пролетела на переэкзаменовку.

Каким-то чудом у меня в дипломе стоит трояк по французском. Я знаю слов 20 и примерно пять фраз, включая замечательную «Жэ не манж па си жур».

К английскому я вернулась, когда пошла работать в английскую версию журнала Деловые люди.

Впрочем… Об этом я вспомню завтра, потому как пора заниматься скучными домашними делами.

За сим, доброе утро и хорошего дня…