Исходные обстоятельства
Во всех квартирах в нашем подъезде (9-этажный дом) не работают городские телефоны. Почти во всех. У меня почему-то телефон работает. Дома – я и несусветный послеремонтный бардак. Я драю липкий темный бок холодильника, который после перестановки этого самого холодильника в другой угол кухни, неожиданно предстал миру.

Первая сценка
Звонок в дверь. Бросаю мочалку в ведерко, чешу нос рыжей резиновой перчаткой, чувствуя как вспотели внутри перчатки пальцы правой рабочей руки…

Снова звонок. Бегу, широко распахиваю дверь, врезаюсь в соседку слева.
У соседки черные длинные волосы, остатки веснусчатой ряби на носу и жирная белая клякса из крема между бровями.
Она: Здравствуйте, - улыбается виновато, как только улыбаются в Москве люди, которые снимают квартиру без регистрации.
Я (сухо, не знаю почему): Добрый день.
Между прочим, я уже лет семь как имею настоящую постоянную регистрацию, да.
Она (заискивающе улыбаясь): А у вас телефон работает?
Я (гордо улыбаясь): да, а что?
Она (грустно улыбаясь): а у нас нет…
Я (удивленно улыбаясь): может быть, сломался?
Она (испуганно улыбаясь): наверное отключили…За неуплату междугородних….
О, боги… И ЭТИ люди собираются жить в ЭТОМ городе… Здесь надо бы побойчее, понаглее и похитрее. Разве ж можно так вот просто соседке такие вещи сообщать, у меня же есть телефон их квартирной хозяйки. Нет, я конечно, не буду, но другая могла бы!

Я: (улыбаясь снисходительно): Заходите позвонить, если что… По городу, в смысле.
Она (улыбаясь, почти со слезами на глазах): Спасибо!

Вторая сценка
С мою холодильник, холодильник не отмывается. Звонок в дверь. Бросаю мочалку в ведерко, чешу нос рыжей резиновой перчаткой, чувствуя как гадко вспотели внутри перчатки пальцы рабочей правой руки…

Открываю дверь. В квартиру устремляется соседка из квартиры напротив, баба Катя (ей лет девяносто, наверное).
Баба Катя (громко и сердито): Чего не открываешь-то?
Я (закипая моментально): А здравствуйте?
Баба Катя проходит мимо меня, раскинув руки, как будто нащупывая путь в пространстве, спотыкается о порог и я подхватываю, ловлю ее на руки на полпути к полу.
Баба Катя: Порогов-то понастроили! А это что? (испуганно заглядывает в кухню).
Я (сухо): Ремонт у нас здесь. Не убрано еще.
Баба Катя (прищурившись, прислушиваясь): Чего? А что вы затеяли-то зимой?
Я (вместо рвущегося « а не ваше никакое дело»): А какая разница, зимой или летом?
Баба Катя (прищурившись, прислушиваясь): Чего? А у вас телефон работает?
Я (гордо): Да.
Баба Катя (прищурившись, прислушиваясь): Чего? Табуретку-то мне дай…
Я смахиваю пыль с клеенчатой обивки табурета, подвигаю его бабе Кате. Она садится, озирается слегка дезориентировано:
- Мне бы дочке позвонить.
Я протягиваю ей трубку, она в легком замешательстве смотрит на нее, и розовые белки глаз начинают блестеть, глаза слезятся, а бордовая сеточка морщин дрожит еле заметно, словно колышется на ветру.
И я вдруг осознаю, что она очень старая, что она очень плохо слышит, очень плохо видит и не очень хорошо понимает окружающий мир. Я даже чувствую запах старости, скорбный и печальный, и мне становится жалко бабу Катю, и грустно оттого, что я тоже буду старой, если повезет, и кто знает, как я буду выглядеть и соображать тогда.
Я: Бабуль, говорите телефон, я наберу…
Баба Катя (напряженно глядя на меня): Чего?
Я (громко и четко): Говорите телефон, я вам наберу.
Она говорит, а нажимаю темные кнопочки, поглядывая то на серебристый нимб из тонких седых волос вокруг ее головы, то на ее высокие тапки-валенки.
Передаю ей трубку, кажется, там ответили.
Баба Катя какое-то время вполне разумно разговаривает с дочерью. А когда та рассказывает о том, что в нашем районе произошел сильный пожар, бабуля вдруг начинает плакать, а затем говорит в трубку:
- А дед-то вчера упал ночью. Лежит и зовет меня.
Я вспоминаю, что последние 25 лет баба Катя ухаживает за парализованным мужем. Все эти годы дед лежит, безмолвно скандалит и изводит свою старую несчастную жену.
Уходя, она резко поворачивается и говорит мне:
- Племянница вчера позвонила. Сказала, давай приедем к тебе в гости. А я говорю, на черта вы мне нужны?
Я улыбаюсь бабе Кате, я с ней полностью согласна. Мне тоже гости не нужны, ну их на фиг.

У самой двери баба Катя опять поворачивается:
- Ты хорошая девочка, - говорит, - спасибо тебе.

Почему - хорошая, почему - спасибо? Так и не поняла до сих пор.

Третья сценка

Я мою холодильник, хуже всего отмывается позапрошлогоднее масло, пролитое случайно с горячей сковородки на бок холодильника. Звонок в дверь. Бросаю мочалку в ведерко, чешу нос рыжей резиновой перчаткой, чувствуя как вспотели внутри перчатки пальцы рабочей правой руки.

Еще только открывая входную дверь, слышу голос соседки тети Зои, громкий и властный голос человека, не знающего сомнений и колебаний:
- Ах ты ж бл… А ну уе…. отсюда, чтоб я тебя тут на х… не видела, а то с лестницы на х… спущу…
Тетя Зоя - соседка сверху. Ей под 70 и она, похоже, увидела бомжиху, что в последнее время пытается поселиться в нашем подъезде.
Я (открыв дверь, немедленно включаюсь): Уходите отсюда, пожалуйста, я же вас уже неоднократно просила об этом!
Бомжиха, страшное создание без возраста и пола,  с двумя симметрично подбитыми глазами, мрачно смотрит на нас, жуя булочку.
Тетя Зоя: Ты чего зеньки, бл… выпучила? Сейчас отху… промеж этих зенек…
Я: Вы помните, что я предупреждала вас, что вызову милицию?

Бомжиха молча смотрит на нас, как на убогих.
Тетя Зоя: Ты чего, су…, думаешь я с тобой шутки на х… шутить буду?
Я: И все-таки я буду вынуждена… Есть же специальные службы…
Бомжиха сплевывает земляной бок помойной булочки на пол, громко сморкается на пол же и медленно начинает спускаться по лестнице.
Тетя Зоя: Я те похаркаюсь, бл…! Я тебе щас эту х… обратно в глотку засуну!
Я: Какой ужас! Вот опять загажен весь подъезд…
Бомжиха уходит.
Тетя Зоя. (не меняя тона, криком): А у вас телефон работает?
Я: Да, заходите, третей будете.
Тетя Зоя. (решительно проходя на негнущейся ноге на кухню, осматривается): Закончили вы уже этот ремонт или нет?
Я: Ну, почти.
Тетя Зоя. (открывает тумбочки, шкафчики, холодильник) : А почему вы все так поставили? У вас же мало места стало!
Я (оправдываясь): А его много быть не может. Его по-любому тут пять с половиной метров.
Тетя Зоя: Ну и что? Вот зачем вы холодильник сюда поставили. Холодильник надо туда. А стол тут. И машинку убрать.
Я (сдерживаясь): Это муж так поставил. Пускай.
Тетя Зоя: Нет, надо переставить. Вот смотри, холодильник надо как у нас – сюда…
Я: А у нас, между прочим, телефон работает.
Тетя Зоя: А у нас нет! Я хотела позвонить в бюро ремонта, но оставила номер телефона дома. У тебя есть телефон бюро ремонта?
Я (испуганно): Отродясь не было…
Тетя Зоя: Я сейчас вернусь…

Она уходит. Я плотно закрываю деверь. Запираю на первый замок. На второй. И на щеколду. Она не возвращается, потому что по дороге встречает другую соседку, потом еще одну, и пока они говорят (очень громко, это слышно из-за двери), все телефоны в подъезде начинают работать, а я, наконец, отмываю до приемлемого состояния старый холодильник.