Алекс не знал, почему она выбрала именно его. Никаких внешних мужских качеств, которые так нравятся женщинам, он в себе не находил. Но что-то она в нем рассмотрела.

Рита первая бросила ему сообщение о каких-то пустяках, но там был едва заметный крючок - она говорила про одиночество. Зачем замужней женщине писать о таком интимном переживании? Алекс уцепился за это, как за соломинку, и в третьем письме они договорились встретиться наедине, как будто вместе совершить преступление. Они уже оба знали, какое.

Дрожь и волнение этой встречи, он до сих пор ощущал в своих пальцах, вспоминая как прикоснулся к её шее на обрыве у реки, куда они заехали в поисках уединения. Рита вдруг прильнула к его груди, как последнему спасению, и подняла лицо в поисках его губ. А дальше бесконечный, влажный, чувственный до вкуса крови поцелуй, под хмурыми и осуждающими взглядами чинных зевак, которые всегда появляются так внезапно. С этого и началось их лучшее в жизни безумие.

Врач поставил Алекса в смешную коленно-локтевую позу в специальном кресле и засунул в него палец в резиновой перчатке, смазанный толстым слоем геля. Алекс аж охнул от неожиданного поворота событий. «Как у вас дела?» - буднично, как будто они сидели за бокалом, вина спросил эскулап, действуя у Алекса внутри, как у себя в кармане. «Хорошо», - ответил пациент, едва дыша от стыда и неприятного ощущения. «А у меня не очень, - запанибратски продолжал доктор, - три сына-погодки заканчивают школу, и всем нужно будет платить за обучение в колледже. Огромные деньги! Представляете ужас моего положения?

- Представляю, - с трудом выдавил из себя Алекс, задыхаясь от боли.

- Одевайтесь. - Врач наконец закончил процедуру, снял перчатки, тщательно вымыл руки и задумчиво, покусывая губы, посмотрел на Алекса. - У меня для вас неприятные известия... надо будет сделать биопсию...

Устройство тела Риты, и особенно самого интимного органа, было удивительно. Она как будто была сотворена для любви. Алексу всегда было ее мало, и она всегда принимала его в себя, как будто мать-природа свое дитя. Они могли проводить в постели целый день и не уставали друг от друга. Она признавалась, смеясь, что раньше не могла понять, как могут любовники валяться в постели так долго, а теперь понимает. С его фантазией и лаской, она заперла бы его в доме и никогда не выходила.

Через неделю врачи бесстрастно сообщили о запущенной болезни. Алекс даже не испугался, он решил не ждать. Коготок увяз, всей птичке пропасть. Он не боялся боли и даже смерти, он боялся уйти некрасиво - цепляющимся за жизнь живым трупом в бездушной больничной палате, обвешенным трубками, и каждый день видя горе в глазах жены и детей. А коновалы в масках будут мучить его тело перед уходом, колоть и резать, и их безразличные глаза - мол, здесь мы бессильны - будет последнее, что он увидит. Пусть утрутся, так просто он не сдастся!

Получив за полтора месяца лицензию пилота, он начала изучил местность вокруг аэропорта, присматривая красивое поле. Однажды на закате он увидел его из окна машины. Оно было покрыто удивительными фиолетовыми цветами. Алекс не знал, как они называются. Фиалки? Назовем их так. Это поле легко будет распознать с высоты на фоне однообразия зеленого ландшафта с вкраплениями крошечных домиков.

Красные шорты с отворотами, красная майка и розовая рубашка поверх, завязанная на животе узлом. В таком виде Рита просто просилась на плакат «Настоящая девушка пилота», когда они встретились у въезда на взлетное поле. Она сразу бросилась к нему, чтобы подарить мимолетный поцелуй удивления и счастья - он придумал новое приключение!

Любовники не заметили, что на той же парковке остановился темный, сверкающий лакированными деталями, дорогой автомобиль, преследующий Риту от самого дома. Из авто никто не вышел, но им было не до того.

Заполнив необходимые бумаги и получив ключи от маленькой Сессны, Алекс не стал проходить рутинную проверку уровня масла, бензина и состояния плоскостей и колес. Это все уже было неважно. Подергав для вида штурвал и убедившись, что закрылки реагируют, он улыбнулся и жестом пригласил Риту в кабину на место второго пилота.

Подключил обе пары наушников и отдав одну из их пассажирке, Алекс повернул ключ зажигания. Приборы весело дернулись и ожили. Журнал со списком предполётных действий он отложил - взлететь можно и без всякой рутинной проверки.

Рита с восхищением наблюдала за его руками, переключающими тумблеры. Руками, которыми он всегда так умело ласкал и мучил ее тело, а она в ответ растворялась в нем. Я буду твоя гейша, твоя наложница, твоя рабыня, твердила она. Но он сам готов был служить ей беспрекословно, делая все, чтобы каждый раз она застонала и сжималась в судороге от очередного оргазма.

Он знал простую истину о женщинах в несчастном замужестве - делай ее счастливой каждую секунду, и она ответит тебе любовью в тысячекратном размере. С Ритой это было несложно - ее брак с очень богатым, но мрачным и злобным деспотом, был невыносимой пыткой. Ах, если бы не маленькие дети и ее безмерно покладистый характер! Все могло бы быть по-другому.

Старт. Пропеллер затарахтел, раскручиваясь, пока звук не слился в ровное гудение. Действуя педалями, Алекс вывел машину на рулежную дорожку. И вот кромка взлетно-посадочной полосы. Разрешение на взлет. Разгон и плавный отрыв на 60 милях в час. Восхитительно и страшновато отдаляющийся зеленый ландшафт с постройками и дорогами. Бабочки в животе и бескрайний, залитый солнцем горизонт впереди, под редкими облаками.

Алекс набрал высоту и выровнял курс. Он помнил наставления инструктора, что в полете держать штурвал надо расслабленно, но твердо, чтобы руки не уставали от напряжения и не теряли контроль над самолетом.

Рита всегда была непредсказуема. Она отстегнула ремни безопасности, скинула шорты и не снимая наушники, как кошечка, взобралась сверху лицом к пилоту. Её красивые глаза и брови завораживали его. «А теперь полетаем по-настоящему!» Руки Алекса были заняты штурвалом, поэтому она сама расстегнула ему брюки. Все получилось естественно и просто, как будто замочек нашел свой ключик. Все это время он удерживал штурвал как учили - полоска земли впереди должна быть определенной ширины. Самолет лишь мерно раскачивался вверх-вниз.

На пике он даже почувствовал у себя в паху теплую струйку её золотой водички, которую она не смогла сдержать от восторга и страха. В ней было много от маленькой девочки - и неудержимый смех и непосредственные реакции.

Когда затих ее стон счастья и судорога тела угасла, он сделал полный разворот и увидел внизу фиолетовый прямоугольник поля.

Что такое смерть, когда они уже умирали много раз в объятиях друг друга от безумного восторга? Сейчас или никогда, исчезнуть, раствориться в природе. Они уже на вершине, у самого неба, и лучше уже быть не может.

- Помнишь, котенок, мы мечтали жить долго и умереть в один день? - спросил он ее в микрофон.

- Алекс, ты что, передумал в один день? - услышал он в наушниках притворно-встревоженный голос Риты.

- Долго не получается, котенок, - улыбнулся он в ответ, - никак не получается...

Она вдруг все поняла и прижалась к нему, дрожа.

- Не надо, Алекс, я прошу тебя, не надо, - жалобно попросила она.

- Прости, котенок, так будет лучше для всех. Я люблю тебя...

И он плавно отдал штурвал от себя. Она уже не могла ничего возразить, так сильно ее прижало к груди пилота.

 - Я люблю тебя, Алекс! - наконец смогла выкрикнуть она, когда Сессна перешла в свободное падение, и судорожно сжав его в объятиях, начала покрывать лицо поцелуями. - Больше жизни люблю!..

Самолет камнем пошел вниз, как раненая птица, медленно поворачивая сверкающие на солнце плоскости, с каждой секундой набирая скорость...

Раскатистого эха взрыва они не услышали. Звуки вокруг уже ничего не значили...

Мрачный господин в сверкающем хромом автомобиле, как будто вышел из спячки и закрутил головой, когда пространство вокруг наполнилось звуком сирен пожарных и полицейских автомобилей. Вокруг бегали люди, размахивая руками. Маленький аэропорт сотрясала паника. Господин открыл бардачок и сунул подальше пистолет, который до этого сжимал потной рукой. Похоже, полиции и людям было не до него. Все с ужасом смотрели на столб дыма, поднимающийся вдалеке после авиакатастрофы.

«Я достану этих сволочей в другой раз», - про себя чертыхнулся господин, и завел автомобиль, чтобы побыстрее выбраться из кутерьмы вокруг.

Пустое, двоих влюбленных достать уже никто не мог. Они шли по полю фиалок, взявшись за руки. Позади дымился искореженный самолет, впереди горело ласковое, манящее неземным светом солнце.  Их лица сияли бесконечным счастьем. Они были вместе навсегда.