Всё-таки мозг женщины отличается от мозга мужчины на одну область. Я думаю, это происходит ещё в утробе матери, когда в эмбрион с двумя крестами в хромосоме закрадывается этакая «инфузория туфельки». В эмбрион мальчика она лезть почему-то отказывается. Боиться, что ли. И вот к чему это я.

Как-то в одни из осенних выходных мы с семьей ездили на фестиваль Ренессанса. Ну, там: рыцари, герольды, дамы, турниры, мёд хмельной с индюшачьей ногой. Младшая наша, на выходе из машины, ещё сидя в карсите, изогнула ступни дугой, как на каблуках. Говорит, хочу вот такие туфли сейчас. Есть у неё такие в наборе, из прозрачной резины с блёсками. Ужас-ужасом, но типа хрустальные для принцесс. Мамаша в самом дешёвом магазине предпоследние надыбала на распродаже. Главное, они на маленьком, но каблуке. Девочка и вцепилась по целым дням в них ходить, а ночью на подушку рядом выкладывает.

Обул я девочку в них, хотя кроксы, бродить по толпам, были бы гораздо удобнее. Отгуляли мы положенное на фестивале. Мне смесь тёмного пива и сладкого вина под названием «Укус пчелы» очень по душе в количестве двух бокалов пришёлся. Время до дома. Хвать, а одной-то туфли у девочки и нет! Посеяла где-то в гуляниях на детской площадке с деревянными кораблями и качелями. Мне-то после «укуса пчелы» что, а мамаша обеспокоилась. Я тоже призадумался. Как же так, девочка пока в коляске катит босая, радуется жизни, но встать захочет, вот здесь и осознает ужас потери, и что будет, никто не знает, но конец мира – это самое меньшее.

Сокращая историю, скажу: бросились мы по следам обратно искать в развесёлой толпе пропажу. Да куда там. Туфля безвозвратно сгинула в Средних Веках. Фигня, храбрюсь я, может, говорю, девочка сейчас в машине уснет, а когда проснётся и не вспомнит, что у нее такие туфли были. Но под хмурым взглядом своей половины тут же осекся. Ты что, говорит, не знаешь нашей девочки? В том-то и дел, что я ее знаю - и хмель как рукой сняло.

В машине девочка, убаюканная дорогой, и правда уснула, а мы призадумались, что делать. Во мне ещё теплилась надежда, что у девочки фигово с памятью, но она была слаба. И тут жена говорит, мол, придётся на обратном пути заехать в тот же магазин для бедных слоев мексиканского населения. А вдруг повезёт, и похожее сокровище там еще стоит. И, люре-базелюре! она оказалась права.

Когда мы подъезжали к дому, наша девочка неожиданно проснулась, и её первыми плаксивыми словами были: «Где мои туфли?» И ступни так дугой изогнула.

Мы счастливо рассмеялись - жизнь ещё не скоро превратится в кромешный Ад. «Сынок, - говорю назад, - побудь прынцем. Залезь рукой в багажник, там должна обувная коробка лежать. Достань туфли и отдай своей сестре». Так он и сделал.

«Это не мои туфли!» - услышали мы в следующее мгновение душераздирающий крик и обомлели. Хорошо, что жена мгновенно нашлась: «Ценник, мы забыли срезать ценник!» Дрожащей рукой, держа руль в другой, я полез в боковой бардачок и нащупал спасительный шведский ножик с гравировкой на красном боку «Горелик». Мы его лет десять назад украли у наших друзей, и с тех пор он не раз выручал нас в трудных ситуация. Быстро открыл лезвие и как пуповину перерезал путы ценника на новеньких туфлях. Фокус удался. Довольная девочка облачилась в резино-хрустальные изделия, и все остались живы и психически здоровы.

Вот я и говорю, может быть, чуть длинновато, но мужчина и женщина отличаются на ту самую инфузорию туфельки, что сидит у прекрасной половины в мозгу, вытесняя прочие опасные штуки, обитающие в мужском. И дай бог ей там здоровья.