Помните Вандербильдиху, с которой вела непримиримую войну Эллочка-Людоедка из «Двенадцати стульев» Ильфа и Петрова? Я поведу рассказ о вполне себе такой «Вандербильдихе», с которой Эллочка могла на самом деле встретиться нос к носу на московских улочках.

Начну с музея, который в отличие от гламурной девицы, "чей словарь состоял из 30 слов", её заокеанская «конкурентка» создала. Про этот музей очень мало знают в русском мире. Но факт остается фактом. Вторая по значительности коллекция российского императорского дома после Эрмитажа, находится не где-нибудь, а в тихом зеленом райончике Вашингтона. Десять минут на машине от Белого Дома. Поместье-музей называется Хиллвуд (Hillwood) и было основано Марьори Меривезе Пост (Marjorie Merriweather Post), завещанное ею после смерти городу, как музей и место для проведения культурных событий, в том числе фестиваля Русской Зимы.

Мы сами случайно узнали об этом необычном месте, когда в новогодние каникулы искали, где провести время с пользой. А тут вдруг люди отмечают русское рождество, да еще какой-то музей. Мы не могли не купиться.

Однако когда я увидел экспозицию, то буквально открыл рот. Помните, как в начале двухтысячных один российский олигарх, с векселем в фамилии, купил штук девять яиц Фаберже за двести миллионов, и потом то ли подарил, то ли одолжил государству. Я-то до сих пор уверен, что лучше бы он приобрёл на эти деньги компьютеры для сельских школ. Пользы для страны больше, чем от крашенных золотом мертвых яиц. Но бог с ним. Вернемся к музею. Так вот в первой же комнате по полком этих Фаберже лежало, как в курятнике.

Дальше больше. Иконы, церковная утварь, картины цариц и царей, посуда с державными вензелями. Не считая золотых, платиновых и бриллиантовых побрякушек, принадлежащих царской фамилии и знаменитым придворным. От пола до потолка. Всего в коллекции 17000 предметов означенной тематики. Стоимость всего этого в нынешних ценах не поддается исчислению.

Впечатляет? Меня прямо как обухом по голове огрели. Сразу возникает вопрос - как все эти сокровища оказались на берегах Потомака и кто такая эта госпожа Пост? Я вас удивлю, если скажу, что все из вас  с нею знакомы, а многие встречаются почти каждый божий день, и даже употребляют внутрь.

Знакомы не в живую, конечно, а опосредованно через питание. Итак Марьори “Солнечная Погода” Пост – единственная дочка Чарльза Вильяма Поста основателя империи кукурузных хлопьев и продуктов быстрого приготовления. В 1914 году в 27-летнем возрасте Марьори, после того как её папа застрелился, мучимый болезнью желудка, осталась единственной наследницей одного из самых значительных состояний начала двадцатого века. Мало того, обладая предпринимательской жилкой и пользуясь помощью первого мужа, фондового брокера, она расширила и упрочила папино детище, превратив его в самую крупную пищевую компанию  Америки по производству замороженных продуктов и продуктов быстрого приготовления General Foods Corporation. В 1985 году компания была продана за 5.6 миллиардов.

Однако хватит греметь цифрами. Вернемся в тишину музея. При чем здесь коллекция русского императорского дома? Опустим из биографии Марьори брак со вторым мужем, хотя он и принес ей третью дочку, и прыгнем сразу к следующему браку в 1935 году с Джозефом Дэвисом.

Он-то, будучи назначен американским послом в Россию, и привез состоятельную супругу в Москву тридцатых. Да-да, та самая булгаковская Москва: «Сдавайте валюту, граждане, сдавайте валюту». Москва торгсинов и комиссионок, где за валюту можно было купить всё.

Но кроме комиссионок, где граждане избавлялись от ненужных и даже опасных «дедушкиных» табакерок с вензелями за сущие гроши, существовали более интересные распродажи. А именно: закрытые государственные аукционы под патронажем советского правительства, очень нуждающегося в золото-валютных резервах  для индустриализации.

Завсегдатаем этих аукционов Марьори не преминула стать. И надо сказать вовсе не из любви к халяве, потому как предметы, особенно церковного и царского обихода, подчас продавались на вес. Был там еще один американский товарищ по фамилии Хаммер, тот который позднее построил Хаммеровский центр на Краснопресненской набережной. (Когда я впервые попал туда в конце восьмидесятых, это был как шаг в заграничное зазеркалье. Хотя в целом архитектура убогая). Так вот, товарищ Хаммер, фамилия-то какая библейская, вывозил российскую историю вагонами. И в один момент даже обрушил рынок антиквариата в Америке. Короче, был большой друг Советского Союза.

Отчасти эта практика по вывозу ненужных "икон" продолжалась до конца советсткой власти, но в частном порядке. Помните, как у Высоцкого в песне "Случай на таможне" - "Они к нам ездят неспроста, задумайтесь об этом, И возят нашего Христа на встречу с Магометом".

Но Марьори было плевать на деньги, она была страстной коллекционеркой предметов изящного искусства и почему-то остановилась именно на быте российских царей. Еще до России её пристрастил к этому в Нью-Йорке британский арт-дилер сэр Джозеф Дувин, чьими клиентами были в том числе Джи Пи Морган и Джон Рокфеллер.

 Мало того, вернувшись из Москвы домой, она продолжила предаваться этому увлечению, скупая произведения Фаберже, утварь, драгоценности и все связанное с русским императорским домом, брызгами рассыпанному Октябрьской революцией по всему миру. Увлекающаяся была натура.

В пятидесятых года прошлого столетия она окончательно рассталась со своими мужьями, дочки были уже взрослые, и выставила свою коллекцию в купленном доме на лесистых холмах близь Капитолия. Весну и осень она проводила в этой Вашингтонской резиденции, кстати, лучшее в этих краях время, и давала обеды, куда считали за честь быть приглашенными самые влиятельные люди Америки, включая президентов. Банкет среди сокровищ погибшей империи Романовых запоминающаяся вещь.  

Часть коллекционных сервизов и экспонатов принадлежало уже следующей эпохе, также погибшей империи – Советской.

И надо отметить, что бесценные тарелки не пылились в стеклянных стеллажах, а использовались по прямому назначению – на них кушали. Так что какой-нибудь главный американский буржуй, мог легко получить тарелку с серпом и молотом, из эксклюзивной советской керамики тридцатых годов.

Позже сама хозяйка посвятила себя новому увлечению – благотворительности. Он жертвовала деньги тайно и явно где только можно.

Например, она передала за символические двести тысяч почти квадратный километр земли на Лонг-Айленд, который когда-то принадлежал её первому мужу, под строительство кампуса одноименного университета. И теперь городок, где обитает восемь тысяч студентов, гордо носит имя её отца – пионера кукурузных хлопьев Вильяма Чарльза Поста.

Все поместье Hillwood, куда входит дом-музей, аранжерея, "Dacha", где проходит фестиваль Русской Зимы, и парк цветов Марьори завещала в общественное пользование. Мир она покинула в 1973 году.

На этом почти все. Поучительная и во многом парадоксальная история.

Кто дочитал до конца, мог заметить, как густо в заметке горькой иронии. Пищевой король свел счеты с жизнью из-за несварения желудка. Государство из презрения к царизму продает его сокровища по цене бижутерии и теперь покупает его обратно за страшные миллионы. Второй Российский Эрмитаж расположен в первой столице другого государства, и про это собрание мало кто знает.

Но таковы переплетения жизней людей и истории государств. И об этом надо помнить.