Если бы вы были нищим, ходили бы с протянутой рукой? Я бы лучше застрелился. Но все - не я. Мало того, что ходют, так еще используют для этого детей. По выходным подъезжают в микрорайон на большой машине и рассылают гонцов с коробками по адресам. Их из окна видно.

Звонят. Мы сидим тихо. Нас нету дома. Трезвонят настойчивей. Мои нервы не выдерживают, нахожу пятерку, чтобы отстали, открываю.

Шоколадный мальчик в кудряшках лет десяти начинает втирать какие-то заламинированные бумажки, открывает свой скарб и протягивает диски и книжки, мол, не за просто так просит ради Христа. Я уже сунул руку в карман, как сзади нарисовалась хранительница очага. Она протянутых рук не переносит на дух, и нервы у нее покрепче моих. "Бог подаст", - бросает она и силой затаскивает меня внутрь. Я покоряюсь, страдая от чувства вины перед голодными детьми Африки всех континентов на свете.

Какое разочарование. Но дети лейтенанта Шмидта и не думали унывать. Во главе самого белозубого Шмидта, который их и привез, они демонстративно уселись на нашем газоне и, поглядывая в нашу сторону, разложились ланчевать.

Все еще мучимый угрызениями совести, полчаса спустя я вышел проверить обстановку. От табора и след простыл. На дорожке к дому были разбросаны камни от сильно газанувшей машины, а на любовно подстриженном мною газоне красовались разбросанные остатки еды и бумажки пикника у обочины.

Мое чувство вины сразу куда-то испарилось. Карма воспряла. Я собрал мусор и под смешки хранительницы очага покорно отнес в мусорный бачок.

Свою социальную роль я выполнил. И жизнь потекла дальше.