Потерпите еще немного, всего два платья осталось…

В Питер мы вернулись в шесть вечера. Или в семь? Не помню. Помню, что никакие. По крайней мере, язык у меня заплетался, глаза слипались, скудные мысли шарахались друг от друга, и не было никакой возможности связать их логической цепью.
Все симптомы жестокого бодунища, а на самом деле – сильной усталости.

Созвонились с Светой (жж-юзер и френд) на предмет испить кофе. Ибо если не сегодня, - то, ясно, что никогда.
Хорошо еще, что я не позвонила своей университетской подруге Ане, которую не видела лет 12 и которая, как выяснилось, давно живет в Питере. Очень хотелось бы повидаться, но времени и сил нет абсолютно. Может быть, в другой раз.

Так как я слопала на обратном пути из Сланцев очередную порцию солянки, то десерты и сдоба в меня уже не лезли. Зато кофе все еще вливалось, хоть и усталость сковала члены, в первую очередь язык. Есть такой член в человеческом организме, ответственный за произведение хорошего впечатления на людей.
***
Ребенок, получив коктейль с трубочкой, начал кидаться пыльным чудовищем Стики на разные предметы, чтобы тот прилип. Стики летел, ударялся о предметы, кочевряжился и падал.
- Надо в стену, - со знанием дела сказал муж, взял Стики в правую руку и бросил.
Стики выполнил сложный кульбит в воздухе, плюнулся в стилизованную под кирпичную кладку внутреннюю стену Кофе-хауса, и, показав мужу длинный желтый язык, упал на пол. Повалялся, собрав причитающуюся пылищу, и был ласково подобран ребенком.

***
Гуляли по центру города.
У памятника Петру и его лошади, смотрели на Неву.
Было тепло и благостно. Люди с детьми, дети – с шариками, шарики – с мордочками и в форме беременных зайцев.
Никто не толкается и шипит.
Приятно. 

***
У пристани два зеленых льва, стоят на высоких постаментах. Стоят прямо, с ровными спинами, как бы приглашая посидеть. Муж попытался втащить на льва ребенка, я запротестовала, и, не взирая на присутсвие Светы устроила сцену «Не смей! Он может упасть!»
- Прекрати, - зашипел муж, - не позорь нас.
- Это ты прекрати, - зашипела я вответ, - у меня один ребенок. Я не могу так просто разрешать ему сидеть на львах, не думая о возможных последствиях.
Муж прекратил, однако отомстил мне изощренно: предложил покататься на хлипком коричневом суденышке по Неве.

Причем, он прекрасно знает трагедию моей жизни – я не умею плавать, и любые водные прогулки воспринимаю как непосредственную опасность для жизни.

Однако запретить и этот вид радости, было уже стыдно перед Светой и другими жителями города Петербурга.
Света  купила нам в дорогу пива. К сожалению, было только холодное, а меня от простуды и потрясений стремительно садился голос, но плыть по глубокой темной воде без пива не представлялось возможным.
***
Высокая симпатичная девушка-гид, судя по выражению лица прекрасно знающая, что она высокая и симпатичная, голосом низким и волнистым, рассказывала нам наизусть о том, что мы видим вокруг и почему.
На верхней палубе гулял ветер, мы перебрались в закрытую каюту со стеклянными окнами.
Слева сидел оперного вида мужчина с двумя дамами. Сидели, видимо, давно, ибо уже порозовели и смеялись довольно громко. 

***
А виды вокруг открывались удивительные – что ни возьми. Хоть соборы, хоть тюрьму-крепость, хоть Марсово поле. Все ладное, аккуратное, по строгому плану, и по разуму с логикой. В отличие от Москвы, которая не сразу строилась, Питер возник вдруг, по желанию государя и согласно его намерениям. И этот архитектурно-ландшафтный план виден четко и ясно, по крайней мере, в историческом центре, и примечателен точными линиями и строгостью форм.

***
Когда мы вернулись в дом, ставший нашим пристанищем, то были уже мертвые совсем.
Толстая курица, посетившая гриль вчера, а сегодня разогретая, чтоб завлечь непритязательного покупателя, немного взбодрила. Питерское пиво порадовало легкостью, а круглый лимонный пирог с сеточкой их теста на спине окончательно примирил с тяготами дня.

Старт на Москву был назначен на утро. На раннее. На 10 часов.