Утром сын собирается в школу, мама провожает у дверей. Идти явно не хочет. Начинает канючить:

- Мама, ну дай мне хотя бы один резон, почему я должен сегодня идти в школу.

Я пью перед выходом на работу кофе, но решаю по-отцовски вмешаться.

- Я тебе дам сейчас резон, - возмущенно закипаю я. - Я тебе сейчас такого пендаля дам, что ты у меня не пойдешь, а полетишь в школу!!!

Мама ласково целует сына.

- Вот видишь, мальчик, у тебя появился прекрасный повод пойти в школу. Например, чтобы не общаться с этим ужасным отцом.

Между тем, мальчик по «науке», (фиг его знает, что за предмет) принес за четверть четверку. Каламбур. Спрашиваю супругу, курирующую образование в нашей семье:

- А законы Ньютона они уже проходили?

- Ты не понимаешь, - сразу возбуждается она. – У них всё по-другому. Вот скажи, я заканчивала журфак, зачем мне эти законы Ньютона? Тело, всунутое в воду, выпихивается из воды. Вот нафига мне это?

- Это же Архимед, - осторожно уточняю я.

- А, ну да, - кривится она. - Какая разница?

Да. Пора! Пора мне за мальчика браться самому. Второго щелкопёра семья не перенесёт.

С утра за завтраком ставлю оперативную задачу перед сыном на учебный год. Говорю:

- Сынок, ты уже большой, помоги семье. Сделай так, чтобы нам не пришлось тратить времени на твои домашние задания и вообще. Ты уже взрослый, должен сам понимать. Вот помню, в твоем возрасте я сам себе на неделю составлял расписание, что делать, и четко ему следовал. Мы вообще были очень самостоятельными. Вот помню...

Сын поднялся из-за стола и, направляясь к себе, заметил:

- Папа, мне кажется, что ты постарел...

Я аж проглотил язык. И почему дети так жестоки и немилосердны? Вот помню, мы не были такими, мы были... были... были... да, таким же идиотами, если честно. Однако как-то до университетов доползли.

Обсуждаем с нашими знакомыми американское образование. Я жалуюсь, в каком нахожусь ступоре от преподавания алгебры и геометрии. Теории ноль, учат просто решать задачи по разделам. Шаг в сторону, прыжок на месте, ученик в ауте – мол, а нам такое не давали. Сравнивали с Советским образованием. Наш приятель Ваня Блинов заметил: «Нас учили думать. Американцев учат выполнять команды. На раз-два-три, выбери нужную галочку. Это не плохо, не хорошо. Данность».

Ага. Сын притаскивает задачу по геометрии. Типа, алгебру закончили, теперь будет год одна геометрия. Тоже песня. Ну, лады. В задаче описан эффект отклонения луча света вблизи Солнца, надо сравнить пройденные отрезки. Я говорю:

- Отклонение происходит согласно Общей Теории Относительности Эйнштейна в гравитационном поле космического объекта. Ну, ты знаешь, кто такой Эйнштейн?

- Да, - отвечает. - Это такой с белыми волосами…

Мама, роди меня обратно! Я не хочу больше поступать на физфак. (Рву на себе белые волосы)

Или вот пример. Ходили на родительское собрание в школу. Пообщались со всеми учителями. Мне понравилась фраза исторички: "Я добилась, чтобы Вторую Мировую войну мы изучали не четыре дня, а целых пять".

Пять дней на вторую мировую!!! Как это?

Между тем, у сына по истории круглая пятерка. Задумался. Над математикой бьёмся, а про историю не слышно. Улучил момент, спрашиваю:

- Ты когда историю учишь?

- Да, я так, - отвечает, - на уроке запоминаю.

Стало интересно. Продолжаю мучить:

- И что вы проходите?

- Это… двадцатые годы в Америке.

- А-а, знаю, знаю. Век джаза. Френсис Скотт Фицджеральд. Читали. А в мировом масштабе что-нибудь изучаете?

- Ну, да. Перед этим Первую Мировую проходили.

- И какая же причина Первой Мировой войны? - стало интересно мне.

- Ну, это… эрцгерцога Фердинанда убили.

- Гм, это повод, – уточняю. – А причину разве вам не объясняли? Не из-за одного же задрипанного герцога миллионы пошли на бойню.

- Ну, может, страны не любили друг друга. Ты мне расскажи, а я вспомню...

«Понятно, - подумал я. – С историей здесь тоже беда». И кратенько прочел лекцию о промышленной революции, про обострившиеся противоречия и кризис перепроизводства, о разделе рынков сбыта и борьбу за колонии. Закончил империализмом, как высшей и последней стадией капитализма. Ребенок слушал, открыв рот. В конце очень заинтересовался и стал задавать вопросы.

Проняло. Даром, что у меня по научному коммунизму было пять. Не пропадать же знаниям.

Однако скоро обнаружилась новая дыра. Мне это раньше даже в голову не приходило.

За ужином просматриваем английский фильм про Чарльза Диккенса. Сюжет: когда у него уже было восемь детей, он полюбил восемнадцатилетнюю девушку. Кстати, мужик помер в 58 лет от инсульта. Я всегда говорил «бабы и кабаки доведут до цугундера». Но не суть. К столу подходит сын, спрашивает:

- А что вы смотрите?

- Мальчик, - поясняет мама. – Это фильм про Чарльза Диккенса. Был такой, можно сказать, один из самых знаменитых английских писателей.

На лице мальчика не отражается ничего. Похоже, слышит впервые.

- Ну, ты знаешь Оливера Твиста? – пытаюсь я дать нужное направлении его мысли. – Вы же проходили по литературе. Ты же читал?

- Нет, - жмет плечами мальчик-восьмиклассник и уходит.

- Гм… - вступает жена. – Не хочу тебя расстраивать, но в американских школах нет литературы, в том понимании как было у нас. Они не проходят произведения. Хотя есть специализированные классы, вот там…

- Как нет!!! А-а… как же… я не понял…

И тут до меня дошло, что я ни разу не видел, чтобы мальчик писал сочинение дома по какому-нибудь литературному произведению мирового значения. Они ничего классического не знают.

Я вспомнил, как лет в тринадцать по ночам читал «Посмертные записки Пиквикского клуба» из многотомного собрания Диккенса в нашей домашней библиотеке. А всё остальное? Даниэль Дефо, Жюль Верн, Рафаэль Сабатини, Сервантес, Фенимор Купер, Рабле, Конан Дойл.

У них ничего этого нет. НЕТ!!! Боже…

Спрашиваю у сына:

- А хотя бы один любимый предмет у тебя в школе есть?

- Да, - не задумываясь, отвечает он. - Последний звонок.

И уходит к себе играть в стрелялки.