В Мокшино и Безбородово – одинаковый бизнес. У дороги продают ведрами вялую прошлогоднюю картошку с зелеными проросшими пупырышками.
Лежат такие старые картофельные ежи, ощетинясь ростками-иголками, и смотрят злобно на проезжающие машины.
Обычно ведро с вялыми ежами стоит на уличной табуретке. Уличная, значит такая, которой пользуются на улице, в дом не несут. Это я объясняю для тех, кто, как некоторые писатели, всю жизнь в многоэтажном доме прожил. : - )
Иногда рядом с ведром стоит мрачная женщина, иногда – нет. Однако не думаю, что женщины из Мокшино или из Безбородово могла бы так вот запросто выставить ведро прошлогодней картошки за забор. Думаю, что если рядом с ведром хозяйки не видать, то она просто спряталась во дворе и подглядывает из кустов. Как пить дать – спряталась.
Никогда я не поверю, что можно оставить полное ведро добра без присмотру.

***
А Московское водохранилище иссиня-сине и так дюже лепо, что аж до жил пробирает.
Обмакнул создатель щедрую кисть в темно синюю краску, а на палитре-то повозюкать, чтоб посветлей смешать, забыл – так и капнул темным на зеленый ковер. Хотел было заругаться «по-черту», а потом глянул бесстрастно да и удивился слегка – красиво получилось. Так и оставил.
***
- Мама, мама, смотри! Огонь!! – возбудился ребенок выпрыгивая из рахлябанного ремня безопасности.
- Сядь и хорошо пристегнись!!!
- Ну я же пристегнут!
- Значит, затяни ремень!

По салону растекся удушливый запах гари, - от леса ползло зловещее оранжевое пламя, оставляя за собой мертвую золу на сухом колючем ковре.
Под Тверью горит.
Душно, жарко, трескуче по сухому, не по морозному. То черное пятно попадется на поле, то огненный язык задрожит за живым кустом, то потянется густой дым плотной струей в небо.

И лес горит.
Выгорает сухая прошлогодняя трава, что оттаяла и просохла к маю, становятся неестественно рыжими маленькие колючие елки, обугливаются живые стволы.
- Ужас… - говорю, - лес мертвый…
- Нет, этот огонь ему не страшен. Они оживут, деревья-то, - говорит муж.
- Ой, ли?..

***
Проехали Торжок.
В пять бело решено обедать.
Это же умные люди, цельные и последовательные выезжают в такие путешествия рано. В восемь утра, например. Или даже в семь. А мы-то стартовали в полдень, блин… Потому и обед у нас в то время, когда у приличных людей приготовление ужина.

Обедали, впрочем, приятно.
Со стороны дороги у кафе – заправка, со стороны леса – мангал с углями, замаскированный под хатку бобра.

Если приходится кушать первое в заведениях, я беру солянку. Да, я знаю, что туда собирают все, что осталось от вчерашнего и позавчерашнего торгового дня – колбасу, ветчину, липкие сосиски и кусочки заветренного бекона. Но они же ее кипятят! И, потом, они бросают туда лимон и маслины. И то и другое я обязательно съедаю. Потому как вкусно. Что может быть вкуснее вареного лимона?

Пока ели первое, мужик жарил на мангале мясо куском. Двумя кусками.
Мясо пахло ободряюще.
Девушка с челкой цвета красного дерева принесла «заварной» кофе.

- Мама, а теперь мы поедем обратно в Россию? - спросил малыш, поковыряв салат.
Да, шо ж такое! До чего же живучи заблуждения детские!

май 2006 г.